— Ты, Кухтин, чего красный такой?

— Утренняя пробежка, — говорю, — очень хорошо, если кто понимает.

— Все с Лешкой на остановку бегаете?

— Ага, — отвечаю, а самому так вдруг захотелось что-нибудь Ваньчику сказать, ну как будто и не разговаривали только что.

Я за партой перевернулся и зашипел, как змей:

— Ваньчик, Ваньчик!

Смотрит он на меня, смеется, а потом тоже шепотом:

— Чего?

Ну, я ему и моргнул разок. Ленка спрашивает:

— Поговорили?

— А как же?

У нас ведь просто: два слова — и порядок.

На большой перемене хотели за мороженым сбегать, а тут дождь. В буфет толкнулись — очередина, конца не видно. Ваньчик на часы посмотрел.

— До чердака, — говорит, — на время. Слабо?

Дождались мы, пока секундная стрелка на двенадцать запрыгнет, и как дунем вверх по лестнице. Только я Ваньчика и видел. И как он меня на целый марш обогнать умудрился? На чердачную площадку залетаю, а там темно, накурено — не сразу и Ваньчика-то увидел.

— Еще один. Ну прямо сами нарываются.

Это надо такую невезуху! И тут на Гудилина наскочили. И главное, еще трое с ним. Я бы, может, убежал, только они Ваньчика уже зацапали. От лестницы отпихнули — не проскочишь.

— Ну чего, — Гудилин меня к Ваньчику толкнул, — тоже приключений ищешь?

На ухо одному пошептал что-то, тот и убежал.

Быстро вернулся и первоклассника с собой тянет.

— Иди, — говорит, — иди. Не бойся.

А он и правда не боится. Откуда ему знать, что в школе такие типы бывают. Гудилин мальчишку перед собой поставил и за плечо держит.

— Во, сейчас заступаться будете сколько влезет. На всю жизнь назаступаетесь!

И крутит мальчишку, как будто выбирает, с чего начать, а команда его в углу нас прижала. Держат, ну прямо в стенку вдавили.