Эдуард Григорьевич БАБАЕВ

Я Х О Ч У В И Д Е Т Ь У К Р О Т И Т Е Л Я

1

Неподалёку от нашего дома, на улице Южной, был зоосад. Я пропадал в нём целыми днями.

То, что я видел, казалось мне удивительным.

Орёл сидел на белом камне, надвинув на себя чёрные крылья, как бурку.

Волк ходил из угла в угол в своей сумрачной клетке, как будто он что-то забыл и никак не может вспомнить.

Пасть у бегемота открывалась, как саквояж. А губы у него были живые, розовые, нежные.

В научной библиотеке зоосада работал мой дядя, и меня к нему пускали в любое время. Хотя я ещё не умел читать как следует, я помогал ему расставлять на полках книги. Больше всего мне нравились басни с картинками.

Дома, просыпаясь, я слышал, как кричат павлины и обезьяны. Их голоса очень схожи.

А засыпая, слышал плач шакалов и рыканье льва - дикие звуки пустыни.

2

- Ты кто такой и зачем сюда ходишь каждый день? - спросил меня молодой нестрогий человек в светло-синем халате.

- Я здесь живу, рядом, - ответил я.

Он посмотрел на меня внимательно. Видно, ему хотелось поговорить с кем-нибудь не по делу, а просто так.

- Тебе что, нравится здесь? - спросил он.

- Нравится. Я привык.

- И я привыкаю...

Мы сели на скамейку возле бассейна с водоплавающей птицей. Здесь было прохладно, хотя и шумно. Утки-кряквы крякали, нырки ныряли...

Моего нового знакомого звали Сеня Зюкин. Он недавно вернулся из армии и собирался поступить в цирковое училище. А пока работал смотрителем у львов.

- Только фамилия у меня неподходящая, - сказал он. - Укротитель Сеня Зюкин! Смех... - Он посмотрел на меня своими спокойными зелёными глазами и спросил: - Вот твоя как фамилия, скажи?

Я сказал.

- Тоже не подходит, - задумчиво продолжал Сеня. - Я у всех спрашиваю. И всё не годится. Надо, чтобы звучало! Понимаешь? Это цирк!.. Про меня ещё, может быть, книжку напишут.