Вся морда у неё, и грудь, и лапы перепачканы виноградным соком.

- Ах, Ведьма, - говорит Сеня Зюкин, - опять ночью на виноградник летала?

А Ведьма возле него прыгает, скачет. Весёлая такая Ведьма!

И вдруг она загрустила, перестала есть, пить. Целый день только скулит и лает. Задремлет - и залает, проснётся - и заскулит. Никто не мог понять, что с ней случилось.

Сеня привёл доктора Тарантьева.

- Зверя надо понимать, - объяснял мне Сеня. - Он ведь сам сказать ничего не может. А Тарантьев понимает. Он, может быть, и есть самый лучший укротитель. Давеча у слона из хобота занозу вытащил. И слон стоял перед ним как миленький. Вот у кого учиться надо.

Тарантьев посмотрел на собаку, на то, как она щёку на лапу укладывает, и сказал:

- Это у неё зуб болит. Ну-ка, Ведьма, раскрой пасть!

Он взял Ведьмину голову, заглянул ей в пасть и добавил:

- Так и есть. Поранила десну какой-то колючкой. Всё виноград не даёт ей покоя. Пойдём, Ведьма!

Ведьма вздохнула и поплелась за доктором Тарантьевым. У него в зоосаду была своя лечебница для зверей.

Рану залечили. Но на виноградник Ведьма больше не летала: боялась колючек.

6

- Ой, Сенечка! Говорят, кабан из вольера убежал! - крикнула Зоя Пухова.

- Как это убежал? - удивился Сеня. - Этого не может быть.

- Говорят, убежал. В орешнике хрюкает.

- Показалось, - сказал Сеня.

Но всё же он побежал к кабаньему вольеру. И мы с Зоей бросились за ним.

Чёрный кабан с продольными полосами на спине преспокойно лежал в тени возле кормушки в своём загоне.

- Ну вот! - сказал Сеня. - Что я говорил?

В это время у нас за спиной раздалось хриплое кабанье хрюканье.

- Слышишь? - сказала Зоя Пухова и вцепилась в Сенин рукав.

- Слышу, - ответил Сеня и поднял голову.

Хрюканье раздавалось откуда-то сверху.