«Да не может быть, чтобы назад повернула, — раз­мышлял Терпухин. — Пошла окружным путем, через Палок. Если будет выходить той тропкой, что ведет из Палка, — как бы на мину не наскочила...»

Юрий не стал ждать, когда совсем стемнеет, и на­правился в сторону балка. В воздухе парило. Собирал­ся дождь. Терпухин улегся на еще не остывшую землю и уставился в небо.

Через несколько минут ему показалось, что кто-то идет. «Пришла все-таки! Не важно, кто, Катя или ее мать, но пришла...» — подумал Юрий, и в груди сладко заныло.

Он поднялся, и женщина вскрикнула от неожидан­ности.

—   Ой, леший! — томно сказала она, поняв, что пе­ред ней хозяин хутора.

Юрий узнал по голосу Катю.

—   Здравствуй, — ласково сказал он. — Чего это ты кругами ходишь?

Девушка молчала.

—   Ты не обижайся, — тихо произнес Терпухин, — идем, я провожу. Тут нельзя ходить, опасно...

—   Почему?

—   В капкан можно угодить.

Катя зацепилась платьем за колючую проволоку и долго выпутывалась.

—   Ну ты и забаррикадировался, к тебе подойти не­возможно! — гневно произнесла она. Через минуту спросила уже мягче:

—   Ты меня встречал?

—   Да. Ты же на мину могла напороться! — ото­звался Терпухин.

—  А зачем тебе мины?

—   Да ездят тут всякие, у Демидова вон машину уг­нали, — стараясь говорить ласково, сказал Юрий.

—   Я знаю, что угнали. Да и он сам, поговаривают, к чумазым в плен попал... Вот тебе и «Рота, стройсь...»

—   Что это значит?

—   Это его прозвище, по-уличному. Слушай, я по­рву платье, помоги!

Юрий включил фонарик и отцепил подол Катиной юбки от колючей проволоки.