«Хорошо, что пацаны не потребовали выйти из машины, — подумал Терпухин, — и прекрасно, что я предусмотрительно не заглушил двигатель.»
— Сколько? — тем временем спросил Демидов.
— Таможенный сбор? Двести баксов, — нагло заявил паренек с гранатометом.
Стояла жара, было пыльно. И Терпухин, и Демидов покрылись крупными каплями пота, а у чеченских парней кожа была сухая и они только поблескивали влажными глазками. Им по четырнадцать, ну от силы по пятнадцать лет. Плечистые, с короткими модными стрижками, косят под крутых парней.
— Таможенный сбор? — удивленно вскинул брови Демидов, взглянул на Терпухина, едва заметно подмигнул глазом и слегка кивнул головой на дорогу. Юрий хмыкнул и посмотрел вперед, куда показывал Демидов. Навстречу пылил легковой автомобиль.
— Сначала ты говорил, — Демидов обратился к пареньку с гранатометом, — что это транспортный сбор, а теперь уже это таможенный налог... Скажи толком, за что мы должны платить деньги?
Гранатометчик подошел к автомобильной дверце, наклонился к Демидову и сказал:
— Заткнись и гони миллион, понял?
Сказал просто, без обиняков, как трехлетние дети говорят: «Дядя, дай конфету».
Миллиона у Демидова не было, но он, еще раз незаметно кивнув Терпухину на приближавшуюся машину, стал рыться в карманах.
«Тянет время», — успел подумать Терпухин, как Демидов неожиданно ухватился обеими руками за гранатомет и попытался втащить паренька в салон. Разумеется, это ему не удалось, но Терпухин уже включил скорость и бросил машину вперед. Гранатометчик, удерживаемый Демидовым, не отпускал своего оружия. Да он и не смог бы этого сделать, поскольку ремень гранатомета был перекинут через плечо.