«Почему меня интересуют в женщинах лицо и воло­сы? — подумал Терпухин. — Возможно, потому, что они всегда открыты, остальное скрыто одеждой.»

—   Почему ты на меня так смотришь? — спросила Катя.

—   Как?

—   Как на микроб в микроскопе... Изучаешь, что ли?

—   Да, изучаю.

—   Я что, в самом деле для тебя микроб? — в голосе у девушки послышались обиженные нотки.

—   Микроб не микроб, но я должен знать, с чем имею дело.

—   Не с чем, а с кем, — примирительным тоном произнесла Катя и вдруг деловито сказала: — Если хо­чешь, я разденусь...

Юрий вскинул брови. Уголки губ неодобрительно шевельнулись. Рука девушки застыла на перламутро­вых застежках платья.

—   Ну, тогда не глазей, а лучше попробуй вот этого вина.

Терпухин выпил и некоторое время старался не смотреть на пришедшую к нему девушку, но не мог пе­ребороть себя.

—   Ты, Юра, гипнотизируешь меня, как удав, — не­довольно сказала Катя, маленькими глотками пробуя вино.

—   Я твое платье рассматриваю...

—   Нет, не платье...

—   Платье. Оно у тебя замечательное.

—   Далось тебе это платье! У тебя в глазах написа­но, что тебе нужно...

—   И что же? — спросил Терпухин, едва сдерживая частое дыхание.

—   То, что под платьем. Вас, мужиков, только это и интересует, а потом, как обнаружите, что там то же самое, что и у всех остальных нормальных баб, так сразу в кусты. Кстати, как ты в самом деле находишь мое платье?

—   Да, у женщин два украшения — волосы и пла­тье, — вздохнув, сказал Терпухин. — Но твое платье и счет не идет, потому что его, как ты сама сказала, можно и сбросить...