Волк помнил, что прошлой осенью около хутора паслось стадо овец, теперь их охраняла большая злая

собака. Когда овцы блеяли, волку казалось, что они на­смехаются над ним. Но, как ни мучил волка голод, он думал только о том, чтобы не выдать своего присутст­вия, потому что совсем рядом находилось логово с вол­чатами.

Волк бежал, иногда останавливался, зажимал тол­стый, как полено, хвост между ног, втягивал через нозд­ри воздух и чутко прислушивался, надеясь на удачу.

Вот он подбежал к станице. Ветер дул с севера, и станичные собаки не учуяли его. Если бы это случи­лось, они давно бы подняли несусветный брех. Волк надеялся, что где-нибудь на задворках он сможет най­ти хоть какую-нибудь добычу. Неожиданно его внима­ние привлекли странные звуки, доносившиеся с распо­лагавшегося на возвышенности хутора. Ранней весной волк бесчисленное множество раз пробегал мимо этого хутора, еще раньше несколько раз обследовал его. Ху­тор был давно брошен, там не было ничего съестного для волка, поэтому он уходил охотиться на восток от Сычиного балка и не забегал сюда, на хутор. И вот те­перь оттуда доносились звуки, определенно подсказы­вавшие, что там что-то есть.

Волк подбежал ближе к хутору, осторожно пролез сквозь колючую Проволоку изгороди, вбежал в сад и, крадучись, подобрался к стене сарая. Волк услышал перестук лошадиных копыт. В сарае была лошадь. Волк обежал сарай и через щель двери учуял острый запах лошадиного навоза. Волка настолько мучил го­лод, что он уже представил себе, с какой жадностью он впился бы в брюхо лошади, и от таких мыслей зубы него самопроизвольно защелкали, а глаза словно за­жглись в сумерках.