Седьмой разбойник, по кличке Тигр, был немногословен, потому что ему нечем было хвалиться. Несмотря на грозное прозвище, он был обыкновенным тунеядцем, и самое страшное его преступление состояло в том, что он проводил целые дни в совершенном безделье.

Мудрый старец выслушал хвастливые речи семерых негодяев, дал им покичиться друг перед другом своими неблаговидными делишками и заговорил сам.

— Не удивляйтесь, — начал он, — но я позвал вас для того, что бы вы помолились вместе со мной.

Воры переглянулись и громко захохотали. Помалкивал только Карлик-Босоножка. Ему приглянулись новые сандалии Павла, и он раздумывал, как бы их стянуть. Но Поджигатель заметил алчный взгляд Карлика и стукнул его под столом своей деревянной ногой.

— У-у-у! — заныл Босоножка. — Ты зачем меня ударил? Ведь бо-ольно!

— Ах ты, дрянной коротышка! Друзей не уважаешь? — рявкнул одноногий. — Вот возьму и подпалю тебе ноги!

Разбойники снова начали шуметь и пререкаться, но старик одним движением бровей утихомирил их.

— Я объясню вам, в чем дело, — сказал старик. — Единственный сын сапожника Якова очень и очень болен. Мальчику так плохо, что он может и не дожить до утра. Вернуть ему здоровье может только чудо. Я знаю, что чудо свершится, если вы все помолитесь за него. — И он каждому заглянул в глаза.

Видно, не зря про старца говорили в деревне, что он волшебник и умеет творить чудеса. Словно какая-то магическая сила исходила их глаз старца и передавалась тому, на кого он смотрел.

И разбойники, которые никогда никому ничего хорошего не делали, вдруг вспомнили, что у них есть сердце, и склонили головы в молитве.

На следующее утро, едва взошло солнце, в дверь дома мудрого старца громко постучали.

— Слышу, слышу! — крикнул Павел, протирая глаза и спрыгивая с кровати. — Сейчас открою!

Но старик опередил его.