Мария Даниловна продолжала возбужденно ходить, и дочка ее почувствовала недоброе.

– Мам... Ну, ты чего? – спросила она.

Мария Даниловна остановилась.

– А вот чего. До коих же это пор ты из меня дуру перед людьми будешь делать?

Матильда пожала плечами.

– Мам... Ну, а что такое?

– А то такое, что на улице Картузова моя ДЭЗ находится.

– Какой дэз?

– Не какой, а какая. Дирекция эксплуатации зданий.

– Ну а я тут при чем? – спросила Матильда.

– Да ты что, в самом деле... Совсем не помнишь, что три часа тому назад мне наплела? Встречает меня – глаза вот такие! "Мама, говорит, сейчас я видела, как балкон с третьего этажа обрушился и женщину с ребенком насмерть!" – "Где это?" – спрашиваю. "На улице Картузова", говорит. Я, значит, дура дурой, прихожу в ДЭЗ, сочувствие выражаю, спрашиваю, в каком же это доме такое несчастье произошло, а на меня глаза выпучили: "Да что с вами, Мария Даниловна?! Да откуда вы это взяли?! Да ведь вся-то наша улица длиной в сто метров, неужели мы бы не узнали, если бы такое случилось?!" – Мария Даниловна перевела дух. – Ну, вот скажи: зачем ты все это нагородила?

Матильда потупилась, повертела опущенными кистями рук.

– Не знаю, мам... Может, мне это показалось, что на улице Картузова. Может, где-нибудь на другой...

– Нет, мать моя, ничего тебе не показалось. Наплела ты все это потому, что уж больно врать полюбила. Это и раньше за тобой наблюдалось, а в последнее время... ну, прямо вожжа под хвост! Позавчера про слона какого-то бешеного молола, будто он в зоопарке на свободу вырвался, а за день до этого про летающую тарелку плела, дескать, сама ее ночью видела... И ведь была бы тебе от этого хоть какая польза, а то ведь просто так, за здорово живешь! – Мария Даниловна села за стол, подперев подбородок рукой. – Не знаю, Матильда, что мне с тобой делать, – сказала она вдруг тихо и грустно. – Может, у тебя это что-нибудь психическое, может, тебя врачу следует показать... Просто не знаю. – Она вздохнула и умолкла.