Если опираться на фатальный принцип: все, что ни делается, — к лучшему, тот «аукцыоновский» ступор после осеннего сейшена-83 выглядит благом. Несмотря на все огрехи «вступительного» перфоманса, в рок-клуб группу приняли. То есть основная в тот период задача решилась. «АукцЫонщики» перестали быть просто прикольными ребятами с улицы и влились в созвучную им среду. Покатись они в ней сразу как по маслу, получи сплошные восторги за первые свои опусы и эксперименты, могли и нюх потерять. А так — остановились, продышались, подумали, осмотрелись, перекурили… И двухлетний тайм-аут обернулся для «Ы» в некотором роде полезной медитацией.

— До нашего принятия в рок-клуб я вообще смутно понимал, что он собой представляет, — признается Федоров. — Но когда попал туда, почувствовал, что это некий оазис. Всюду ведь царил такой мрак: на улице, на работе… Вот, приходишь на работу, вроде нормальные с виду люди вокруг, а с ними не то чтобы скучно, но как-то никак… А в рок-клубе возникало ощущение семьи. Мне тогда казалось, что в Москве музыканты размежеваны, а у нас, в Питере, тусовка выглядела более сплоченной, доброжелательной, позитивной. Никаких драк. Все одевались ярко. Серятина сразу уходила.

Ленинградский рок-клуб не только являлся местом знакомств креативной молодежи, но и предоставлял своим членам полезные преференции.

— У принятых в рок-клуб групп была возможность хотя бы один-два раза в год выступать на большой сцене и участвовать по крайней мере в отборах к фестивалям, — поясняет Леня. — А если уж отбирали на сам рок-клубовский фестиваль — вообще здорово. Это еще одно гарантированное крупное выступление и шанс получить потом приглашение поехать с концертом на какой-нибудь завод.