А Гаркуша (с которым мне нередко доводилось пересекаться, общаться, чокаться еще в конце 1980-х и в его «лихих 90-х») сегодня тоже, к слову, сомневается в объеме собственной памяти. Иногда просто потому, что так удобнее.

Вот он, сорокавосьмилетний долговязый «мальчик» Олег («тотем «АукцЫона», по убеждению Федорова, и главный человек в группе, чуть ли не ее создатель, в представлении многих поклонников «Ы» рок-клубовской поры), сидит со стаканом сока в компактном, любимом баре в центре Питера, смотрит на меня знакомыми, хитроватыми, разными глазами (в одном искусственный хрусталик — последствия детской травмы) и негромко рассуждает:

— Помню я на самом деле не все. Не так давно, на презентации книжки «Сумерки „Сайгона"», ко мне подошел совсем плохонький, скажем так, мужчина (такие ко мне сейчас подходят почти ежедневно) и говорит: «А помнишь…» Я сразу ответил: «Нет, не помню». Поскольку дальше, как правило, следует что-то типа «помнишь, как ты мне облевал квартиру двадцать четыре года назад, такого-то числа». Приходится объяснять: милый мой, я полгорода в былое время заблевал, и что же, мне теперь все это помнить? С кем пил, у кого ночевал… На похоронах Рикошета встретил священника Вячеслава Харинова, он когда-то играл на саксофоне с группой «Объект насмешек», и то же самое: «А помнишь, ты у меня жену хотел отбить…» Я готов к подобным обращениям. Меня не только в Питере такие знакомые встречают, но и повсюду, даже в Америке. Не помню, извиняюсь, не помню, ничего не помню.

Не факт, что и хронологию «АукцЫона» я помню лучше всех в группе. Приезжаем сейчас в какой-нибудь город, и начинаются споры, выступали мы здесь раньше или нет, и если да, то сколько лет назад? И не всегда я могу точно ответить. Хотя фотографии и другие наши архивы в основном у меня. Но многое пропало, заиграли. Что-то из этого не найти уже и в пресловутом интернете…