— Я — режиссер драмы, Рогожин — режиссер массовых зрелищ, и вместе мы старались поставить какое-то концептуальное действо, — говорит Озерский. — На «Багдаде…», впрочем, наши театральные опыты и закончились, да и Сергей вскоре «АукцЫон» покинул. А тогда всем в группе это было интересно, и особых споров не возникало. Каждый воплощал свою роль. С Миллером заранее договаривались об определенных костюмах, гриме. Маленькие проблемы, конечно, возникали. Например, когда хотели нарядить Бондарика в колготки его жены…

— Выезжая с «АукцЫоном» куда-нибудь на гастроли, я нередко почему-то жил именно с Бондариком в одном номере, — вспоминает Миллер. — Он правильный такой, смешной, немножко моралист, зануда, любит поучить, а супруга его воспитателем в детском саду работает. Меня это сочетание очень занимало: муж — в «АукцЫоне», жена — в детском саду. И вообще, мне интересна природа занудства, я зануд люблю.

— Сейчас, по прошествии стольких лет, мне, честно говоря, все наши альбомы нравятся, — признается Рубанов. — Но недавнее внезапное прослушивание «Багдада…» впечатлило наиболее сильно. Возможно, оттого, что мы давным-давно эту программу не играем. А тут вспомнил ее и задумался: ничего себе, это мы такое сочинили! И возгордился…

То, чем нынче гордится Колик и что не вдохновило «в первом чтении» рецензентов 1980-х, «АукцЫон» с принципиальной настойчивостью вновь изобразил в начале июня 1987 года в «мажорско-комсомольском» ленинградском Дворце молодежи на V фестивале рок-клуба. И получил от того же «Рокси» еще одну короткую, поверхностную и безжалостную отповедь: «Несмотря на то что еще восемь месяцев назад все дружно обругали программу „Вернись в Сорренто", „АукцЫон" снова вылез с ней на фестиваль. Так что провал был вполне закономерен. Успех группы зависит не от декораций, пусть даже работы Киры Миллера».