Пожалуй, в основе политологического мифотворчества нынешних антисемитов можно различить два потока разнонаправленных и поэтому не сопоставляемых историко-литературных традиций.

С одной стороны, "плагиат" Нилуса объявляется "оригинальным" именно в силу того, что полностью игнорируется возникновение и становление с конца XVIII в. мифа о "жидо-масонском заговоре" в литературных писаниях русских "патриотов".

С другой стороны, акцентирование внимания читателя на западноевропейских параллелях "протоколов" позволяет объявить их чуть ли не общепризнанной доктриной, не требующей дополнительных доказательств существования подобного "еврейского" заговора против всего мира.

Таким образом, уяснение собственно русской природы и генезиса "Протоколов Сионских мудрецов" представляется важнейшей научной проблемой в истории антисемитских идей. Вот почему автор предлагает не очередной библиографический указатель по определению новых датировок публикаций "Протоколов" или же выписки и цитаты, позволяющие установить "авторство", а сугубо оригинальную концепцию мессианско-беллетристического развития антисемитских идей в России, естественным "венцом" которого, в отличие от пасквилей и памфлетов европейских писателей XIX в., стал "труд" С.А. Нилуса, завоевавший "умы и сердца" эпохи тоталитарных государств и геноцидов.

Несомненно, благодаря многочисленным разоблачениям фальсификации С.А. Нилуса в работах русских критиков "Протоколов Сионских мудрецов" (П. Милюкова, В. Бурцева2, Ю. Делевского3 и др.), а также в работе французского ученого Роллина4 и, особенно в фундаментальном исследовании Н. Кона5, "полицейское" происхождение "Протоколов Сионских мудрецов" не вызывает сомнений. Однако в связи с малоизученными проблемами возникновения и развития антисемитских идей в Росссии и при достаточной "забытости" русской антисемитской беллетристики второй половины XIX в. (Б. Маркевич, Вс. Крестовский, Н. Вагнер и мн. др.) и первой четверти XX в., вопрос о генезисе "Протоколов Сионских мудрецов" решался эклектично и антиисторично.