В другом рассказе некий "жидовин", стеклодув, узнав, что его сын с "детьми христианскыми идох в церковь их и ял, и аз отче, хлебы…", "вверже его в пещь стъкляную горящу". Однако, зная "беснование на отрочищь" своего фанатичного мужа, мать мальчика входит в печь и выводит из нее отрока, живого и невредимого, поскольку "жена некаа… приде и погаси огнь…". Царь приговаривает стеклодува к смерти не только за его жестокое обращение с сыном, но и за отказ иудея-фанатика принять христианство12.

Нетрудно заметить, что подобные рассказы должны были утвердить окончательную победу христианства над детьми "рабскааго закона", т.е. иудеями. Именно в этом и заключался пафос "Хроники Амартола". Поэтому появление на Руси из Византии "книгы многы", которые были созданы в эпоху раннего распространения христианства в языческом мире, так или иначе провоцировали у русских неофитов интерес не только к библейской истории евреев, но и к истории гибели Израиля и к уничтожению его государственности. При этом отрицательное отношение ко всему "июдейскому" (ветхозаветному) было исходным.

В.М. Истрин отмечал: "Полемика против еврейского учения должна была иметь место и в Древней Руси. Правда, евреи не отличались особенной склонностью к пропаганде своего учения; однако хазарский каган в VIII в. принял еврейское вероисповедание и, по летописцу, хазарские евреи присылали к князю Владимиру послов с предложением принять их веру… Были ли переведены в древнейшее время (XI и XII вв.) какие-либо греческие противоиудейские трактаты на славянский язык, остается пока неизвестным. В древней русской литературе существовал один такой трактат, именно "Беседа Григория Омиритского с евреем Ерваном", присоединенная к его "Житию"… Кроме этой "Беседы", в древнерусской литературе был известен другой трактат – "Житие Иакова Жидовина", содержащий в себе прение крещеного еврея Иакова с другими евреями, тоже крещеными, но насильно, и поэтому сомневающимися в истинности христианской веры.