- Не знаю, о каких листовках вы говорите.

- Ах, не знаешь? Социалист паршивый! - Усатый ударил отца в подбородок маленьким кулачком. Фрида заплакала, вслед за нею заголосила мать.

- Пошли, - приказал старший сыщик.

В дверях отец нагнулся, чтобы не стукнуться головой о притолоку. Мать, онемевшая от горя, так и приросла к полу. А Эрнст выбежал следом за отцом и полицейскими. Только теперь он понял, кто эти незваные гости.

- Ну, пошевеливайся! - снова заорал на отца усатый. Отец - руки за спиной - повернулся к Эрнсту.

- Не падай духом, сынок. Береги мать и сестренку. А я скоро вернусь.

Тем же вечером к ним постучали. Мать, приметывавшая заплатку на штаны Эрнста, вскочила со стула. Дробный стук повторился. Мать зачем-то задула свечу и на цыпочках подошла к двери.

Мужской голос тихо, но внятно произнес: -

- Фрау Тельман, откройте.

- Кто там? - шепотом спросила мать. - Свои.

Щелкнул ключ, и дверь отворилась. В сером проеме выросли две мужские фигуры. Один из вошедших чиркнул спичкой. Свет выхватил из полутьмы курносое молодое лицо.

- Не бойтесь. Мы - товарищи Иоганна и знаем, что его арестовали. Неизвестно только, нашла ли полиция листовки.

Мать зажгла свечу, а молодой мужчина подошел к печи и провел рукой по кафельным плиткам.

- Порядок.

Внимательно и осторожно, как врач больного, он стал простукивать изразцовую печь. Звук везде был одинаковый - глухой и короткий. Но вот палец наткнулся на плитку, которая откликнулась звонко и певуче, словно стеклянная.

- Здесь, - шепотом сказал курносый парень и повернулся к товарищу: - Давай-ка нож.

Аккуратно взрезав плитку по краям, он подцепил ее кончиком ножа. Плитка выпала, и за ней открылось отверстие. Парень засунул в него руку и вытащил сверток.

- Не докопались полицейские ищейки. - В голосе парня послышалась радость. Сверток сам собой немедленно развернулся, в нем оказалась тугая пачка небольших листков.