- Мы беззащитны?! Для чего ж тогда

Нас тетиву натягивать учили

И тяжкою секирою владеть?! –

зал разразился рукоплесканиями. А последние слова Телля: «И слугам всем дарую я свободу!» - и вовсе потонули в громе неистовых аплодисментов. Эрнст тоже хлопал так, что горели ладони. После окончания спектакля он отправился за кулисы.

Друкер в протертой бархатной куртке с черным галстуком отдыхал на деревянной скамье, на которой недавно восседал Вильгельм Телль. В руке он держал кружку пива.

- А, тезка! Как тебе наше действо?

- Замечательно!

- Располагайся рядом со мной и рассказывай. Вот тебе стул.

- О чем? - спросил Эрнст.

- О себе. Все - о себе! - Глаза Друкера за стеклами очков смотрели тепло и участливо. - По-моему, мы уже друзья, верно?

И Эрнст, который скорее откусил бы себе язык, чем стал кому-то жаловаться, вдруг выложил незнакомому, в сущности, человеку, всю свою незатейливую историю: из-за чего поссорился с отцом, как попал в ночлежку и как, работая сегодня в порту, потерял сознание. Друкер слушал, не перебивая и не задавая вопросов.

Когда Эрнст замолчал, Друкер спросил:

- Ты слышал о таком понятии - максимализм? - Краем уха.

- Так вот, если говорить попросту, то максимализм - это до предела доведенная требовательность, беспощадность и даже жестокость к себе и другим. В особенности - к другим. Это я о черте характера. Чаще всего она свойственна людям твоего возраста. Молодежь вообще любит рубить сплеча: это - черное, это - белое, и никаких полутонов. Либо все - либо ничего. Но с возрастом это проходит. Мы учимся понимать людей и прощать им мелкие слабости и недостатки.