Главный докладчик - Председатель КПГ Эрнст Тельман.
- Партии грозит уничтожение, - сказал он. - Наступили в высшей степени решающие дни. Борьба, которая нам предстоит, самая тяжелая, и партия должна ее выдержать,
Еще вождь немецких коммунистов сказал:
- Надо освободиться от иллюзий возможности легальной борьбы. Нацисты - ставленники крупной буржуазии, которая преследует цель - руками фашистов разгромить партию и весь авангард рабочего класса. И они не остановятся ни перед чем, чтобы добиться этого. Мы должны быть готовы к применению против нас всех форм фашистского террора. Нас ждет массовое интернирование коммунистов в концлагерях, линчевание и убийства из-за угла наших мужественных борцов против фашизма, особенно коммунистических руководителей. Все эти средства открытая фашистская диктатура пустит против нас.
Единственное, что может остановить фашизм, - это сплочение всех сил рабочего класса в один кулак.
С 18 по 21 февраля Эрнст Тельман находился в Гамбурге, в своем родном городе. Здесь был его дом, здесь жила семья, жена и дочь. И никто, ни сам Эрнст, ни его родные, ни его друзья в те полные тревоги и напряжения дни не знали, что это последнее свидание Тельмана с городом его детства, последнее свидание с семьей на свободе...
Двадцать третьего февраля полиция и штурмовики вновь заняли Дом имени Карла Либкнехта и закрыли его. Была распространена лживая версия: в «катакомбах» дома найдены планы организации восстания в Берлине и во всей Германии. За коммунистами началась настоящая охота эсэсовцев, штурмовиков, головорезов из фашистской организации «Стальной шлем», которых Геринг объявил вспомогательной полицией. Грубо попирая закон и право, нацисты и полицейские врывались в квартиры коммунистов и социал-демократов. Фашистский джинн был выпущен из бутылки, и поборники «демократических норм» теперь на себе познали его «конституционные» формы борьбы с противником - свои жертвы легионеры «нового порядка» (пока в своей стране) насильно увозили в казармы штурмовиков и подвергали пыткам. С целью исключить КПГ из общественной жизни страны срывались ее предвыборные мероприятия, запрещались демонстрации и митинги.