Магринья встал с земли и бросил окурок. Лицо его оживилось:

— Только подтащили к машине стремянки и начали работать, как на аэродром приехали Мартин ЛунаПодполковник

Приложив к губам сжатые пальцы, Рафаэль поцеловал их:

— Уж на что наша Таррагона славится красавицами, но такую, как сеньорита Ляля, трудно сыскать.

Слушатели заулыбались. Вся эскадрилья знала, что отчаянный, веселый Магринья был неравнодушен к советской переводчице Ляле Константиновской.

— Что же дальше было? — поторопил рассказчика Бакедано.

— Дальше? — переспросил Рафаэль. — Дальше, мой капитан, случилось почти невероятное. Из-за гор выскочила новая группа самолетов. Проклиная фашистов, мы уже подумывали, где бы укрыться. Но, к нашему удивлению, Луна, Федорио и Ляля спокойно продолжали разговаривать. И тут мы увидели… Это были не фашисты! Впереди шла «катюша»

Рафаэль обвел всех ликующим взглядом:

— Вы бы видели, камарадас, что творилось на аэродроме! Мы чуть с ума не посходили. Только камарада Федорио был спокоен. А Мартин Луна… — тут Рафаэль запнулся.

— Ну?

— Луна поцеловал Лялю, — со вздохом закончил Ма-грянья. — Сели «москас», как на своем аэродроме. Трудно было поверить, что они прошли на высоте шесть-семь тысяч метров без кислородных приборов маршрут в триста пятьдесят километров!

— Кто же прилетел? — заинтересованно спросил Бакедано.

— Русос пилотос, мой капитан

— Командира! — крикнул со стоянки инженер эскадрильи.

Бакедано взял трубку. Лицо его сразу помрачнело. Окончив разговор, командир эскадрильи тяжело вздохнул и медленно направился к летчикам.

— Через десять минут готовность номер один. Взлет по зеленой ракете. После боя садимся на Альберисию. — Бакедано не спеша застегнул замок летной куртки, перекинул через плечо ремешок планшета. — Наш аэродром эвакуируется. Фашисты ворвались в Бильбао.