В XII песне Байрон называет Англию: "the shore of white cliffs, white necks, blue eyes" (т. е. страной белых утесов, БЕЛЫХ ШЕЙ, СИНИХ ГЛАЗ). Чужестранки в "Каменном госте" СНАЧАЛА нравились Дон Гуану: "ГЛАЗАМИ СИНИМИ ДА БЕЛИЗНОЮ". Жуану они сначала не нравились ("At first he did not think the women pretty"), потому что НОВИНКИ меньше нравятся, чем впечатляют ("That novelties please less than they impress"). Ср. в "Каменном госте": "а пуще новизною". Есть в той же песне байроновского "Дон Жуана" и сравнение англичанки с андалузской девушкой: "She cannot step as does an Arab barb Or Andaiusian girl from mass returning" ("Она не может ступать как арабский конь иль андалузская девушка, возвращающаяся с мессы"). Ср. в "Каменном госте":

А, ЖЕНЩИНЫ? ДА Я НЕ ПРОМЕНЯЮ

............................

Последней в Андалузии крестьянки

На первых тамошних красавиц, - право.

Эта строфа "Дон Жуана" находится через одну от той, где Байрон говорит о русских, бросающихся из горячей бани прямо в снег. К этому месту Байрон сделал следующее примечание: "Русские, как общеизвестно, бегут из горячей бани, чтобы окунуться в Неву..." Об упоминаниях в байроновских поэмах русских обычаев Пушкин писал в "Отрывках из писем, мыслях и замечаниях": "В своих поэмах он часто говорит о России, о наших обычаях" ("Северные цветы на 1828 г.").

После всех этих сопоставлений трудно рассматривать "Каменного гостя" как историческую трагедию. Она не может рассматриваться и только как решение проблемы изображения общечеловеческих страданий. Выясняется автобиографичность и современные ноты "Каменного гостя".

Итак, мы видим, что Пушкин, решая совершенно разные литературные задачи ("Евгений Онегин", "Каменный гость", "На углу маленькой площади"), несколько раз обращался к "Адольфу", но всякий раз для того, чтобы психологизировать свои произведения и придать им ту истинность (правдоподобие), которую отмечали в "Адольфе" все его читатели начиная с Сисмонди и кончая Полевым.