Сидя в кабине своего "яка", хорунжий Човницкий время от времени поглядывал на землю, по которой стремительно скользили четыре распростертые тени "илов" 3-го штурмового полка. Вел звено Герой Советского Союза поручник Китаев. Опытный летчик, всегда пренебрегавший опасностью, он как будто был уверен, что из любой переделки выйдет целым и невредимым. Недаром про него говорили, что его и пуля не берет.

Горбатые "илы", прозванные немцами "черной смертью", идут тесным строем и поблескивают на солнце выпуклыми стеклами своих кабин. Над ними самолет подполковника Талдыкина, который летит в паре с хорунжим Габисом, а еще выше, метрах в двухстах правее, - хорунжий Човницкий в паре с поручником Баевым. Човницкий должен прикрывать Баева в случае внезапной атаки. Легко сказать прикрывать Баева. Ведь Баев - опытный воздушный ас, хотя ему двадцать шесть лет и он старше Човницкого всего лишь на пять лет! Он уже совершил немало боевых вылетов, а молоденький летчик летит с ним в паре на первое в своей жизни боевое задание.

Човницкий всматривается в небо. Тонкий слой облаков с частыми голубыми просветами тянется на высоте 2500 метров. Солнечные лучи, словно через кружевной занавес, проникают сквозь облака и рассеиваются в слегка прозрачной, почти опаловой туманной дали. Солнце совсем не светит, но в его лучах расстояние скрадывается и контуры предметов расплываются в мутноватой дымке. В этом рассеянном свете светло-серые силуэты истребителей противника легко могут ускользнуть от внимания летчика.

Но фашистские самолеты теперь редко появляются в воздухе, поэтому встреча с ними вряд ли состоится. Зато их противовоздушная оборона по-прежнему действует довольно четко.

Внизу, на перепаханной бомбами и снарядами земле, тянется линия железной дороги, видны полусгоревшие развалины станции Ласкажев. А впереди, вся в солнечных бликах, сверкает Висла. Штурмовики делают плавный разворот небольшое изменение курса вправо. Вслед за ним.и послушно поворачивает пара подполковника Талдыкина, затем - Баева.