В комнате воцарилась напряженная тишина, а из динамика раздался приглушенный хриплый голос, явно искаженный, голос, обращавшийся к ним из Москвы за четыре тысячи миль отсюда. Голос — только сейчас они это поняли, — который мог принадлежать только одному из членов советского Политбюро.

Голос человека, который был известен им только по кодовому имени Анжело, закончил свое сообщение. В комнате царило молчание. Такого ужасного сообщения Анжело никогда еще не передавал. Эльза, обычно спокойная и невозмутимая, сидела выпрямившись, забыв о сигарете, обжигающей пальцы. Халлер неподвижно сидел за столом, слегка склонив голову набок. Вытащив кассету из магнитофона, Уогрейв посмотрел на Халлера.

— Итак, мои действия?

— Вылетаешь в Вашингтон первым же самолетом. Я предупрежу Бруно, что ты уже в пути.

Достав из ящика стола расписание полетов, американец посмотрел на часы, показывающие монреальское время.

— Если ты поспешишь, Гарри…

— Я поехал…

Халлер открыл своим ключом дверь, ведущую в кабинет Ривертона, и Гарри, одев темные очки, быстро вышел. Он отсалютовал канадскому миллионеру, который молча кивнул в ответ. Через шестьдесят секунд Уогрейв уже сидел за рулем прокатного автомобиля.

Двигаясь с максимально разрешенной скоростью, он прибыл в аэропорт за несколько минут до окончания посадки на рейс, следующий в Вашингтон. Когда самолет оторвался от взлетной полосы и исчез в густой облачности, Уогрейв откинулся в кресле, но глаза закрывать не стал. Он еще не отошел после перелета из Цюриха в Монреаль. В его внутреннем кармане пиджака лежала кассета. На ближайшие несколько часов придется забыть о сне. Гарри Уогрейв направлялся на встречу с Бруно. Это было кодовое имя Джозефа Мо- инхэма, президента Соединенных Штатов.

В аэропорту Даллеса Джеймс Райдер, крупный мужчина с выпирающим животом, действовал, как обычно.