В тот момент истории Матт Лерой, который затем стал охранять Эльзу Лэнг в ее ежемесячных поездках из Базеля до цюрихского аэропорта, заканчивал свою работу в качестве офицера безопасности американского посольства в Праге. Восьмого декабря погода стояла хорошая, хотя в Татрах уже выпал снег. Американский посол давал прием в честь делегации советского Политбюро, находящейся с визитом в Чехословакии. Это был последний день Лероя в Праге, и он с нетерпением ждал начала приема.

— Впервые мне выпала возможность разглядеть вблизи своих противников, — сказал он военному атташе.

Посол, однако, был не так рад этому событию. Он только что получил личное послание от Джозефа Моинхэма — недавно занявшего президентское кресло, — в котором четко у ясно излагались инструкции. Никаких заигрываний с кремлевской сворой. Вежливо, но решительно отстаивать наши интересы. И ни в коем случае самому не провозглашать тост за их фальшивую разрядку…

Матт Лерой двигался по залу с отсутствующим выражением лица, держа в руке бокал бренди. На самом же деле он внимательнейшим образом рассматривал всех присутствующих, не упуская ни малейшей детали. На приеме присутствовал и Анатолий Зарубин, советский министр торговли. Подойдя к американцу, Зарубин чокнулся с ним.

— За продолжение разрядки, мой друг, — провозгласил он тост на безукоризненном английском.

— За разрядку, — вяло согласился Лерой.

Зарубин был невысокого роста, с темными волосами и аккуратными усиками. Улыбчивый и любезный, он любил расточать комплименты женщинам. Несмотря на различие во взглядах, Лерою нравился этот веселый и разговорчивый человек, обожавший джаз Дэйва Бур- бека.