Начинаются трудовые будни. Осваиваем самолет "Р-5". Это сложнее "У-2", с которым приходилось иметь дело до сих пор. Не без гордости узнаем, что на машинах этой марки Герои Советского Союза Водопьянов, Молоков и Каманин спасали челюскинцев.

Первые полеты - и сразу же неприятность. Невольно вспоминаю авиатора с тремя "шпалами", который с сомнением смотрел на мой рост. Действительно, сантиметров пятнадцать не были бы лишними. Это я понимаю, едва сажусь в самолет: из кабины едва торчит нос. Как быть? Инструктор Титов не то в шутку, не то всерьез предлагает брать с собой подушку. Я принимаю это всерьез и в первый же полет отправляюсь, восседая на кожаной подушечке, изготовленной с помощью Сергея Чехова. Инструктор покачал головой, но не сказал ни слова. Совершили полет по кругу, еще и еще. Подруливаю к месту стоянки, выключаю мотор и вопрошающе смотрю на инструктора. Титов не спеша отстегивает ремни, поворачивается ко мне:

- Чувствуется твердая рука. Летчиком будете.

Довольный похвалой, выпрыгиваю из кабины и, держа под мышкой подушечку, иду с аэродрома.

В неделю - четыре дня полетов и один день - изучение материальной части. Мы уже настоящие курсанты - одеты по форме, подтянуты, стараемся держаться солидно и лихо козыряем при встрече старшим по званию.

Все хорошо, если бы не командир взвода лейтенант Андреев. Этот немолодой уже человек все время служил в пехоте и буквально влюблен в строевую подготовку. Помню, стоит взвод по стойке "смирно". Андреев не спеша прохаживается, придирчиво осматривает каждого. Неожиданно дает команду: "Кру-гом!" На какое-то мгновение я замешкался и, как любил говорить командир взвода, "нарушил усю симхвонию".

Тут же опять:

- Кру-гом! Бегельдинов, два шага вперед!

Чеканю два шага и застываю, впиваясь глазами в лейтенанта.