Достоверно выглядит и версия великого гуманиста о причинах разрыва Бакингема с Глостером. Она подтверждена Вергилием и Фабианом {Vergil. Three Books, p. 141 ff.; Fabyan, p. 672 etc.}. Последующие исследователи не сумели добавить к ней чего-либо существенно нового {Stow, p. 767; Gardner, p. 91-93; Ramsay, v. II, p. 503-504.}.

Итак, сравнив последовательно одну за другой страницы моровского "Ричарда III" с предшествовавшими или современными ему историческими сочинениями, мы не обнаружили ни одного выдуманного факта или лишенной реальной основы ситуации. Не вызывает нареканий и последовательность изложения исторических событий, если не считать сцены передачи вдовствующей королевой протектору второго сына Эдуарда IV в Вестминстере {Такую же ошибку допускают Манчини (Mancird, p. 108-110) и лондонские летописцы (например, GrCh, p. 230-231).}.

Более того, повествование Мора, бесспорно, самый обстоятельный путеводитель по политической жизни Англии в апреле-июле 1483 г. Впрочем, оно, как и другие "истории" тех бурных дней, не лишено пробелов: не раскрывает Мор причин внезапной и скоротечной болезни Эдуарда IV. Намек П. Вергилия на отравление {Vergil. Three Books, p. 683-684.} повисает в воздухе, не находя отклика ни в "Ричарде III", ни в лондонских хрониках, ни в летописях Росса и кройлендского монастыря. До сих пор остается открытым вопрос о завещании Эдуарда IV. Известный историкам его первый вариант, написанный в 1475 г., был пересмотрен умирающим королем, и к нему были сделаны добавления ("Codicillos nonnullos") {CC, p. 564.}. Содержат ли они назначение Глостера протектором или нет? Мор, подобно другим летописцам, не дает ответа. Однако совершенно ясно, что, какова бы ни была предсмертная воля Эдуарда IV, только успешная "операция" в Стони Стаффорд и утверждение протекторских полномочий Советом знати в Лондоне позволили Ричарду стать реальным правителем страны.