Однако отдельные неточности не могут затушевать главного - оценка большинства действующих лиц изображенной им трагической истории получила поддержку у современников. Это касается Джона Рассела, епископа Линкольна, епископа Эли Джона Мортона {Манчини, как и Мор, был высокого мнения об этих прелатах, относя их к виднейшим государственным деятелям того времени. О Расселе, например, можно прочесть, что это человек "большой учености и большого милосердия" (Mancini, p. 102).}, Энтони Вудвиля, лорда Риверса {И Манчини, и Мор в равной степени с уважением относятся к нравственным качествам Энтони Вудвиля.}, лорда-чемберлена Уильяма Гастингса {Манчини, подобно Мору, подчеркивает популярность Гастингса.}, Томаса Грея, маркиза Дорсета {Манчини более резок в оценке Томаса Грея, чем Мор, который, вероятно, не мог писать всего о члене фамилии, столь близкой к правящему монарху, ограничившись указанием на то, что Томас Грей с Гастингсом являлись соперниками и в политике, и в любовных похождениях. Манчини обвиняет Грея, наряду с Эдуардом Вудвилем и Елизаветой, в расхищении королевских сокровищ Тауэра (Mancini, p. 83, 90 etc.).} и самого короля Эдуарда IV {Сравни описание Эдуарда IV, данное Мором, с характеристикой этого короля у Манчини (прим. 7).}.

Здесь мы подходим к решающему моменту в оценке труда Мора: действительно ли Ричард являлся таким зловещим олицетворением пороков, каким он предстает перед нами со страниц его "Истории?" Кармелиано и Росс, Андрэ и Вергилий, Фабиан и другие лондонские хронисты солидарны с Мором {См. прим. 13.}. Впрочем, историки нашего времени выражают недоверие к их беспристрастности на том основании, что все они работали над своими сочинениями в годы правления Генриха VII, виновника гибели Ричарда III {Е. F. Jacob. The Fifteenth Century, 1399-1485. - "The Oxford History of England", v. XI. Oxford, ed. G. Clark, 1961, p. 610.}. Подобные суждения вряд ли могут иметь место, когда речь заходит о Д.