Впервые в английской историографии оценки историка - не просто редкие отступления от монотонного потока сообщаемой информации. Наоборот, весь материал повествования подчинен логике авторской концепции. А те отступления от канвы истории, которые делает Мор, связаны с потребностью высказать свою точку зрения по кардинальным вопросам общественного бытия современной ему Англии. Таково замечание по поводу налогов, вложенное в уста Бэкингема осуждение церковной привилегии убежищ или полное сарказма суждение о баронских усобицах второй половины XV в.

Верность фактам, невиданная до той поры в Англии глубина интерпретации, богатство речи {Даже в начале XVII в. Бен Джонсон в своей "Английской грамматике" цитировал "Историю Ричарда III" Мора чаще, чем какое-нибудь другое прозаическое произведение (BВ. W. Chambers. The Place..., p. 99).} вот что сделало "Историю Ричарда III" образцом английской истории на английском языке, образцом, который долго были не в состоянии превзойти британские летописцы и историки {Сравни с оценкой, данной Эдуардом Фуэтером в "Geschichte des neuern Historiographie". Munchen und Berlin, 1911, S. 163.}.

Рассказанное на этих страницах не может не натолкнуть на мысль, что из двух вариантов "Истории" - английского и латинского - именно первый должен быть помещен в центр внимания. Если не образцовой {Б. В. Чэмберс называет рэстеловский текст "образцом скрупулезного издания" ("The English Works...", v. I, p. XXX). P. С. Сильвестер не склонен полностью поддерживать эту высокую оценку труда Рэстела, обращая внимание на то, что вставки Рэстела из латинского варианта "Истории" помещали сохранить целиком автограф Мора (RIII, р. XXX-XXXII).}, то во всяком случае лучшей {Р. Грэфтон, трижды до Растела издававший моровского "Ричарда III" по плохим копиям (см.