Вежливый и казенный голос интересуется моей персоной. Я знаю, что это «наш» человек и называю нужный пароль, открывающий как ключ возможность общаться с госпожой Фридман Ириной Горациевной. Академик проживает в сталинской высотке на Котельнической набережной. Действительно, все небожители этого дома увидят воочию «ядерный цветочек» и даже почувствуют его воздействие собственной тепличной шкуркой, если успеют осознать происходящее. Неожиданно уличаю себя в том, что мой взгляд вырывает из праздной толпы прохожих — прохожих с горбатенькими заплечными сумками и рюкзаками. Вот-вот, организм сам перестраивается на ходу, готовый к экстремальной работе. Потом замечаю «топтунов», буквально заполонивших собой центральную столичную часть. Все правильно, товарищи чекисты, надо принимать превентивные меры. Вот только вопрос: какие — какие меры против сresi? Как правило, действия сумасшедших трудно просчитать высшими законами математики. Я выруливаю джип на стоянку. По сотовому телефону идет первая информация о семействе Фридманов. Информация банальная и житейская: молодая супруга грешна перед ветхим мужем, у которого после скоропалительной женитьбы одним махом выросли ветвистые рога. — Кто-кто? — переспрашиваю. Мне повторяют имя и фамилию ученого из Снежинска, посетившего квартирку на Котельнической набережной в отсутствие академика, и я от удовольствия щелкаю пальцами: ай, да молодец, Ирина Горациевна! С хорошим настроением выбираюсь из машины. Денек пригож и погож: в небольшом скверике народные гулянья. По Москве-реке плывут прогулочные кораблики с модным музыкальным сопровождением. С небес сочится мягкий медовый свет — сочится из прорехи, образовавшейся от укола острого шпиля сталинской высотки.

Меня встречает штатский человек, уже осведомленный о моей невнятной миссии. У него типичное лицо сотрудника контрразведки, наверное, как и у меня. Мы молча пожимаем руки и направляемся в мраморный, помпезный подъезд. Лифт не спеша возносит нас на двадцать первый этаж.