Спорить с леди, увольте-увольте! Не проще ли поинтересоваться здоровьем настоящего супруга Исаака Изральевича, которому, как выяснилось, уже далеко за семьдесят семь. Притом, что его супруга Ирина Горациевна прекрасно сохранилась в свои двадцать семь. — Здоровье у нас отменное, — режет хозяйка. — И что? — А где мы сейчас? — На даче. Это имеет отношение к нашему делу? — Самое прямое, — и повествую житейскую историю о том, что однажды, когда дряхленький академик под шум корабельных сосен трудился над очередным научным трудом по расщеплению атома, в это милое и уютное гнездышко проездом на Пражский симпозиум заглянул на часок-другой Нестеровой-младший, не так ли? И есть его показания, что одним чаепитием встреча не закончилась. Пили не только чай и кофе, но и шотландское виски. — И что же случилось после, Ирина Горациевна? — После чего? — покрывалась фиолетовыми пятнами от ненависти. — Я вас не понимаю? Все прекрасно понимала и знала, что у женщины по ее физиологическим законам после активного распития виски из можжевельника возникает нестерпимое желание физического, скажем так, соития с конкретным собутыльником. Тем паче если муж стар, дряхл, и не в состоянии поднять ничего, кроме карандаша со стола. — Что вы от меня хотите? — спросила слабым, но еще кокетливым голосом. Я ответил: ничего, кроме плодотворного сотрудничества, заключающего в том, что меня интересует информация по ее бывшему мужу Виктору Германовичу, поскольку никто не знает его лучше, чем она. — Век мне его не знать, сволочь! — цедит сквозь зубы. — Не знать такого кретина! Я прошу отмести прочь эмоции и поведать о его привычках, любимых увлечениях, умственных настроениях, политических воззрениях, словом обо всем, что только можно рассказать об этом человеке. Субъективный взгляд не возбраняется. И что я услышал? Если рисовать образ сумасшедшего атомщика по словам бывшей жены, то мы имеем дело с самовлюбленным дегенератом и недоноском, который помешен исключительно наукой.