Я получил письмо от Анны Михайловны Болдыревой; пишет, что ее муж[5] единственный из всех — переведен в ГРУ (не понимаю, что это значит) в магазине. Она считает, что это ответ на летние заявления, <предпринятые> по моей инициативе и усилиями всех академиков по геологии и минералогии о необходимости поставить <ее мужа> в другие условия, где могут быть использованы его знания. Он работал как простой горнорабочий, заболел, отморозил лицо. Абсолютно невинный человек в <своих> проявлениях — думаю, и в <своих> речах <также>: если допустил что<-то> в такой опасный для страны момент — и громкие выявления <своих> мнений могут быть опасны. Бывший эсер. Я опять при необходимости заменить кафедру по минералогии в Академии опять вижу только <кандидатуру> Болдырева. Думаю написать письмо Молотову. Колебания — не знаем, что делается в центре власти. Как бы теперь не повредить.

25 января. Суббота.

Вчера вечером собрались в память Дм. Ив. Шаховского[6], — Аня[7], Наташа, Анна Николаевна Шаховская[8], Паша Старицкий[9], Дима и Сережа Шики[10]. Было очень хорошо. Аня наново прочла прелестные письма Мити от 1911-1912 годов и в связи с тюрьмой за Выборгское воззвание (<сидел> в тюрьме в Ярославле). Наташа моя <прочла> очень интересную памятку с выдержками из нашей переписки.

23.I.1941 года умер в Москве Александр Никандрович Лебедянцев[11] крупный ученый и близкий мне человек, который, сам это не сознавая, много мне дал.

1 февраля.

Днем был у себя <в Биогеохимической лаборатории>. М. А. Савицкая[12] и ее работа.

Назначение Берия: генеральный Комиссар Государственной безопасности диктатор? В связи с упорными толками о безнадежном положении Сталина (рак?) и расколе среди коммунистов (евреи — английской ориентации, Молотов немецкой?) — перед XIX съездом Коммунистической Партии[13].