- А я и радуюсь.

И добавила официальным тоном:

- Вы, товарищ Бершанская, назначаетесь штурманом соединения. Этим круг ваших обязанностей не ограничивается. Будете руководить всеми ночными полетами...

- Есть, товарищ командир!

Так началась наша работа. Упорная, ожесточенная, с бессонными ночами.

Бершанская, кажется, вообще не уходила с аэродрома. Днем на учебных самолетах обучала девушек-летчиц слепым полетам по приборам на аэродроме. Ночью проводила практические занятия в полете.

Однажды, вернувшись из Москвы, Раскова срочно вызвала Бершанскую.

- Вы назначены командиром полка.

Раскова пожала Евдокии Давыдовне руку. Бершанская оторопела.

- Какого полка?

- Ночного. Легкобомбардировочного.

- Я думала, вы мне серьезное дело предложите... А что можно сделать на этих учебных тихоходах У-2?

- Многое можно сделать, дорогая Евдокия Давыдовна. Очень многое. Наши "уточки" могут незаметно, с выключенным мотором, ночью появиться над важнейшими военными объектами врага. И пройдут они там, где не пробиться бомбардировщику!

Бершанская задумалась.

- Может быть, вы и правы...

В мае сорок второго Бершанская доложила:

- Полк к боевым действиям готов!

Да, мы были готовы, но мечтала-то я стать истребителем.

В день моего приезда я шла по коридору школы, раздумывая, кому бы доложить о прибытии. И вдруг:

- Вы уже тут? Здравствуйте, истребитель!

Я обернулась. Да это она - то же милое лицо, те же чуть грустные глаза и добрая улыбка. Неужели запомнила, узнала? Вот радость!

- Марина Михайловна! То есть товарищ командир! - тут же поправилась я. - Летчик-инструктор Чечнева прибыла в ваше распоряжение.

- А вы повзрослели. Это хорошо. Ну пошли ко мне, - сказала Марина Михайловна, распахивая дверь кабинета. - Как летается? Значит, будем воевать вместе?

Узнав, что я летаю ночью, Марина Михайловна удивленно вскинула брови: