Дела всё чаще звали Жуковского в Москву и Петербург, всё реже появлялся он в своем двухэтажном домике в Белёве. В эти годы Жуковский напряженно размышлял о своем будущем: какое поприще избрать, на чем остановить свой выбор, где он сможет принести большую пользу Отечеству: литература или педагогика? Вокруг него постепенно собирался круг литераторов: те, с которыми он учился еще в Благородном пансионе - Алексей Мерзляков, Александр Воейков, Дмитрий Дашков, и те, с кем он познакомился и близко сошелся в Москве - Василий Львович Пушкин, Константин Батюшков, Петр Вяземский и в Петербурге - Иван Андреевич Крылов и Гавриил Романович Державин. Все эти поэты очень высоко ценили вдохновенный дар Жуковского, и, казалось, сама судьба делает за него выбор...
Тем временем Мария Григорьевна Бунина и Елезавета Дементьевна, сложившись, купили Жуковскому небольшую деревеньку Холх в окрестностях Белёва с 17-ю крепостными - как раз напротив того места, где поэт построил (и вновь по собственному проекту) дом для Маши, надеясь, что он со временем станет ее "дворянским гнездом".
Но всего лишь через год, в 1811 году, на 82-м году жизни умерла Мария Григорьевна, и - словно торопясь за своей благодетельницей и старшей любезной подругой - ровно через 12 дней отошла в мир иной и родная мать Жуковского, Елизавета Дементьевна - турчанка Сальха. Умерла на руках единственного сына, приехав навестить его в Москве. Василий Андреевич похорил ее на Девичьем поле, глубоко потрясенный этой утратой, сожалея слишком поздно о том, что совсем мало виделся с нею и практически не знал ее. А Екатерина Афанасьевна, переживая смерть матери, Марии Григорьевны, еще более замкнулась в себе, погрузившись в еще большую печаль: и по давно умершему мужу, и по недавно скончавшейся матери.