— Ужасъ!..

Это слово они произнесли впервые. Въ темной землянкѣ, затерявшейся среди лабиринтовъ окоповъ, они первый разъ сознали свою великую отвѣтственность передъ Россiей и передъ армiей.

Они говорили шопотомъ. Они знали, что за ними въ сто паръ глазъ слѣдятъ ихъ люди, подслушиваютъ, что они говорятъ. Они знали, что имъ не довѣряютъ, что съ чьихь-то нелѣпыхъ словъ ихъ подозрѣваютъ въ контръ-революцiи!

— За что? За что?

Они слышали разъ, какъ одинъ не молодой уже парень, изъ людей никогда не служившихъ, говорилъ, поглаживая винтовку: «первая пуля, товарищи, офицеру. Въ них вся загвоздка. Попановали, и довольно. Теперь мы сами себѣ офицеры…»

И никто не остановилъ его…

— Вовикъ, Вовикъ, — тихо говоритъ князь Гагаринъ. — Что же это будетъ! Вѣдь говорятъ, на-дняхъ мы переходимъ въ наступленiе. Какъ же мы пойдемъ?!

Долго молчитъ Вовикъ. По его молодому, уже загорѣвшему лицу бродятъ какiя-то тѣни.

— Мы пойдемъ, Саша, впереди съ красными флагами, и они пойдутъ за нами! — наконецъ тихо говоритъ онъ.

V

— Приказъ о наступленiи…

— Постойте, товарищъ. а кемъ отданъ приказъ?

— Главнокомандующимъ.

— А что это, его бумаги?

— Нѣтъ, это приказъ полку.

— Товарищи, а можетъ-быть, это еще и обманъ? Намъ нужно, товарищи, комитетами обсудить. можемъ мы наступать, или нѣтъ. Потому, товарищи, может, между нами есть люди не согласные. Россiйская соцiалъ-демократiя провозгласила миръ безъ аннексiй и контрибуцiй. какое же можетъ быть наступленiе? Кому оно нужно? Опять потоки крови… Довольно…

— Товарищи! Я полагаю, обсудить этотъ приказъ необходимо, потому, можетъ, какiе люди есть безъ сапогъ, или совсѣмъ голодные, что же и имъ, къ примѣру, тоже наступать придется?