"Средняя позиция" была прямо декларирована и в названиях некоторых сообщений: "история между нарративом и знанием" (Р. Шартье), "между фиктивностью и объективностью: в поисках средней позиции" (Дж. Иггерс), "навстречу теории мидолграунда" (Г. Спигел). В представленных докладах подчеркивалось, что невозможность "прямого восприятия реальности" вовсе не означает, что никакого реального прошлого вообще не существовало, и поэтому "конструирование" этой реальности историком не может быть произвольным, а также обращалось внимание на обнадеживающие перспективы нового сближения истории и литературы и необходимость развернутого анализа их кон

Л П. Репина. Новая 1"ультурная и интелле1(туальная история____________29_

кретного взаимодействия по всей пространственно-временной шкале ^ Тем не менее, как показали открытые после запланированных выступлений прения, над многими историками все еще довлеет синдром кризиса, ощущение насильственной ломки, которое не дает возможности "выйти из-за баррикад" и вплотную заняться пересмотром некоторых обветшавших теоретических постулатов. На необходимость ревизии старого "багажа" и вдумчивого, дифференцированного подхода к тому, что содержится в новых предложениях, указывают не разрешимые в рамках сложившейся парадигмы эпистемологические трудности, которые обнаружились в самой историографической практике и о которых уже столь много было сказано не только критиками, но и ведущими представителями nouvelle histoire '°.

Рассматривая проявление новых тенденций в историописании, будет, видимо, нелишним еще раз констатировать неразрывность интеллектуальных процессов в сфере гуманитарного знания. В этом смысле нельзя не согласиться с авторами коллективной монографии "К новому пониманию человека в истории", которым нынешняя историографическая революция видится "одной из важнейших составляющих постмодернистской трансформации западной культуры" ".