Василий Ивлев, лежа в тени старой вишни, молча наблюдал за хлопотами Михася и улыбался.

- Хочешь, попрошу у нашего генерала фуражку напрокат? - спросил он.

- Не хочу...

- Ну, машину? Легковую!.. То-то удивятся твои земляки!..

- Отстань! Дойду без машины. Меньше бы только привалов было.

- Ишь, какой прыткий! - засмеялся Ивлев. - До твоих Клиничей еще два дня ходу. Неужели готов без передышки шпарить?

- Так разве это много? - удивился Михась. - Три года топал к ним. А два дня - не срок, не расстояние.

Но Михась кривил душой. Каждый час ему казался долгим и нудным. Он то и дело вздыхал и с завистью поглядывал на проезжавшие мимо грузовики.

Раздалась команда: "Становись!" Торопливо надевая вещмешок, скатку, Михась заметил в траве чехол для лопатки. Может, и не обратил бы внимания на тот чехол, если бы он был обычный - брезентовый. Но чехол, который валялся на траве, оказался кожаным, куда лучше, чем у Михася. Михась подобрал его и, когда рота снова зашагала по обочинам дороги, внимательно стал рассматривать находку.

"Самодельный, что ли?" - недоумевал он. Попробовал вложить в него лопатку. Кажется - в аккурат! Только петля для ремня немного длинновата. Лопатка больше обычного болталась на ходу. Но это сущий пустяк. И Михась, оглядев свой старый, потертый верхними загибами лопатки брезентовый чехол, без сожаления зашвырнул его в бурьян.

- Пан Печерица! Чего сердишься? - крикнул, погоняя лошадей, ездовой Петр Козев, у которого над ухом просвистел летящий чехол.

...Один, второй, третий привал позади. Солнце начало клониться к горизонту, но жара все еще стояла нестерпимая. Трудно было пошевельнуть языком в пересохшем рту, на зубах скрипел песок. А фляга была пустая.

Уже ни о чем не хотелось думать. Даже мечты, всегда сопровождающие солдата в походе, когда нужно долго и молча шагать в строю, теперь не волновали Михася.