Не могу не поддержать непримиримой этической позиции Н. Ивановой, когда она разбирает "Двести лет вместе". Признаю ее эстетическую правоту, с какой она пишет об очевидной неудаче «узлов» "Красного колеса". Этическая ясность проступает в статье Н. Ивановой там, где критик точно определяет идеологическую направленность, которую обрела в последнее время Солженицынская премия. И удивляется вкусу мэтра: Солженицыну понравилась метафоричность Проханова!

Цветение льда — это что-то запредельное в мире метафоры!

И опять права Н. Иванова: "Для того, чтобы не различить в сочинениях Проханова красно-коричневую подкладку, надо быть дальтоником".

Не могу я понять и странного толкования Е. Чуковской главной мысли В.Войновича: "В чем же суть тревоги, которая заставила Войновича забить в набат с такой громкостью и частотой? А дело, оказывается, в том, что мы пропадаем не от воровства, невежества, жестокости, стихийных бедствий и износа технического оборудования электростанций (не говоря уж об износе душ), а от изобретенного Войновичем «кумиротворения». Гибнем от излишнего восторга перед талантом Солженицына, Башмета, Мэрилин Монро, слишком превозносим Шопена и чересчур много букетов бросаем на сцену Ростроповичу".

Но возвращаюсь к статье Н. Ивановой. Все, кто откалывался от либералов, замечает критик, "уходили… в сторону именно Солженицына".

Не только уходили в его сторону, добавлю я, но вставали под его знамена, или, лучше сказать, под его националистические хоругви, одобряли все его действия, расписывались как члены жюри его премии под любым его выбором, даже таким, как одиозные произведения антиглобалиста Панарина.

"Голосуя за русского философа, исторического и политического мыслителя Александра Сергеевича Панарина, я поступал, повинуясь своему опыту исследователя Пушкина и как один из многих моих сограждан, которым есть дело до того, куда идет сегодня человек, как и куда движется история и каково в ней ныне место и предназначение нашего отечества (…)