Немыслимые и все растущие расходы старых правительств, бесчисленные войны, которые они ведут и провоцируют, преграды, которые они воздвигают на пути всеобщей цивилизации и торговли, гнет и попрание прав, которые они установили в своих странах, истощили терпение и исчерпали ресурсы мира. В такой ситуации, все усугубляющейся, следует ожидать революций. О них говорит весь мир, они, можно считать, стали на повестку дня... Если и другие народы последуют за Францией, тогда деспотизм и бесправие едва ли посмеют поднять голову. Пользуясь избитым выражением, можно сказать: металл накален по всей Европе. Униженные немцы и порабощенные испанцы, русские и поляки начинают мыслить. Наш век так и будет называться Веком разума, а нынешнее поколение в будущем получит имя людей нового мира" (Томас Пейн. "Права Человека", часть II, 1792).

Именно автор этих пламенных строк, англичанин, находясь во Франции и будучи членом революционного Конвента, очутился за решеткой и чудом избежал гильотины, - вот какие зигзага проделала история на глазах у людей, ожидавших возникновения нового мира. Вместо планомерного и повсеместного торжества нового порядка они увидели самосокрушение революции, террор, реакцию и, наконец, реставрацию, вернувшую на французский королевский трон ту самую династию, которая была свергнута четверть века назад.

Этот ход событий обретал смысл совершенно особый в глазах англичан. У них ведь это уже было на сто лет раньше, в эпоху их собственной революции, в XVII веке. И тогда опять-таки, словно вопреки велениям революционного времени, вспыхнул интерес к старине, к уходящему и к уничтожаемому... В огне английской революции, развернувшейся в 1640-1660 годах, скорее всего сгорели шекспировские рукописи: были сожжены театры, в том числе "Глобус", реквизитом которого эти рукописи являлись, и вскоре, как бы в порядке реванша, собиратели старины отправились на поиски документальных сведений или хотя бы преданий о Шекспире.