Кэптен Абэ был одним из лучших выпускников 20-х годов японского императорского военно-морского училища в Этатзиме. Ветеран ВМС, опытный моряк, он понимал, что означал для его корабля отказ в испрашиваемой отсрочке. Но он принял решение генштаба покорно, внешне бесчувственно. Он не забыл своей тайной обиды, но сделал все от него зависящее, чтобы Синано мог вовремя выйти и совершить переход во Внутреннее море, где он, кэптен Абэ, завершит доукомплектование своего экипажа, проведет учения, примет на борт самолеты и их экипажи под командованием лейтенанта-коммандера Сиги и присоединится, наконец, к мощному флоту империи, изготовившемуся нанести сокрушительный удар по противнику. С такими-то кораблями, как Синано, с такой яростью и жаждой битвы, флот империи продемонстрирует великую доблесть и непобедимость. А Синано-то головной корабль ударных авианосцев... Нет, право, кэптен Абэ обязательно получит теперь звание контр-адмирала, к коему уже представлен...
К семнадцати часам со стороны Токийского каньона и залива Сагами незаметно подступили сумерки. Синано и три эсминца продолжали свой путь в южный район Токийского залива. Кэптен Абэ молил бога приостановить налеты бомбардировщиков противника на Токио. Шли во мгле. Не было никаких навигационных огней ни на авианосце Синано, ни на кораблях охранения. Был проведен тщательный осмотр, не пробивается ли где-нибудь вовне хоть чуточку внутреннего освещения. Малейшее нарушение светомаскировки - арест, военный трибунал...
А на борту Синано кипела жизнь. Каждый из более чем 2500 человек был занят обычной своей работой, службой. Офицеры вели проверку артиллерийских расчетов для 16 пятидюймовых орудий и боеприпасов к ним. На каждом из трех эсминцев тоже проверяли свои 4 пятидюймовых орудия, свои боеприпасы, складывали их поближе к орудиям, и только не были пока осмотрены установки для 36 глубинных бомб, предназначенные для отражения атак американских подводных лодок...