Сухой - как груды земли бесплодной.

Да камень черный "Пройти нельзя:

Дойдет до цели лишь труп холодный".

Идут человек, полугоблин и эльф,

В далекий сияющий город Лейф.

А эльф негромко так рассмеялся:

"Грозить мне будешь - кусок гранита?

Пускай все Боги на небе злятся,

Мне все до фени - душа разбита..."

Седое солнце серо от пепла, Земля дымится - глаза слезятся... Да смерть косою махает слепо, Кошмары мертвым уже не снятся.

Живые, впрочем, здесь спят без снов,

Кошмаров тут наяву хватает...

Закат. Стемнело. Лишь крики сов...

Да сахар в чае горячем тает.

Идут человек, полугоблин и эльф,

В далекий сияющий город Лейф.

Горит костер среди мертвой степи,

Спят эльф и гоблин, а вор на страже.

Из праха ночь привиденья лепит.

Как тихо... ветер не дунет даже.

Как жутко тихо, к чему бы это Hе воют волки, не плачут совы. Мерцают камни неясным светом. О Бог мой. Мертвые крысоловы!

Эгей! Тревога! Братки - проснитесь!

Мы будем драться - пока возможно,

Гляди в пустые глаза,

смелей.

Чтоб наши руки в мечи вцепились,

Покуда смерть не вошла под кожу,

И есть рукав для туза

червей.

Дурная слава - святое дело, Братуха гоблин, спой нам по-свойски Про то, как солнце по-пьяни съело Полсотни трупов с чумной помойки,

Потом дымило как сотня печек.

"Ахнум арр хаур, Меррах джа джэль"

Под песни орочьи меч станет легче,

Гаси их, гадов. В глаза им цель.

Пусть сердце стынет, грозя взорваться, И хохот адский пугает крахом. Ругайтесь, смейтесь... не сметь боятся! Они - гвардейцы рожденных страхом.

Они кишат здесь - в стране безумной,