...читай Жуковского "Ундину":

Она тебя займет и освежит; ты в ней

Отраду верную найдешь себе скорей.

Ты будешь полон сил и тишины высокой,

Каких не даст тебе ни твой разгул широкой,

Ни песня юности, ни чаш заздравный звон,

И был твой грустный день как быстролетный сон!

О реакции современников можно судить и по их более поздним воспоминаниям. В "Литературных и житейских воспоминаниях", написанных И. С. Тургеневым уже несколько десятилетий спустя после появления "Ундины", он рассказывает о "Литературном вечере у Плетнева", состоявшемся вскоре после выхода перевода Жуковского. На этом вечере разговор зашел о новинках современной литературы: О "Ревизоре", об "Ундине" и некоторых второстепенных стихотворцах. "Хозяин дома, - вспоминал Тургенев, - сказал несколько слов о Жуковском, об его переводе "Ундины", который появился около того времени роскошным изданием, с рисунками - если не ошибаюсь - графа Толстого" {Тургенев И. С. Собр. соч. и писем: В 28 т. М.; Л., 1967. Соч. Т. XIV. С. 17.}. Тургенев ошибался, гравюры были выполнены Майделем. Зная рецензию Плетнева, можно представить себе, что говорилось об "Ундине" в тот вечер. Неясно, читал ли уже тогда Тургенев "Ундину", но, что он прочел перевод Жуковского и знал некоторые строфы наизусть к 1840 г., можно судить по заметкам из "Записки о Станкевиче"; в ней Тургенев описывает дни, проведенные им в Риме со Станкевичем в начале того года. Во время прогулок по Риму они осматривали вместе разные достопримечательности, и Тургенев однажды произнес перед мраморной статуей св. Цецилии строки Жуковского из 3-й строфы стихотворного посвящения к "Ундине":

И Прелести явленьем по привычке

Любуется, как встарь, душа моя.

"Станкевич заметил - что плохо тому, кто по привычке любуется прелестью, да еще в молодые годы" {Тургенев И. С. Указ. соч. Т. VI. С. 393.}, имея в виду, конечно, самого Тургенева, а не Жуковского.