А. Всеволожский, - не должна быть мимолетным явлением, она должна жить, как Жизель, Коппелия, остаться в репертуаре и очаровывать наших внуков, как чаровала нас" {Там же. С. 186.}. Модест Чайковский писал либретто для "Ундины", отвлекаясь для других замыслов. Составленный им "сценариум" балета не одобрили ни Петипа, ни сам П. И. Чайковский {Музыкальное наследие Чайковского. С. 187.}. Замысел так и остался замыслом, хотя уже в газетах писали о намерении композитора сочинить музыку для балета "Ундина", что невероятно раздражало П. И. Чайковского {Там же.}.

Приближался конец века: исподволь зарождался символизм. В числе своих великих учителей символисты называли и Жуковского. Его романтическое мировосприятие, отношение к поэзии, слову, своим героям снова становилось близким, творчески необходимым. Характерно, что в 1893 г. и С. Рахманинов обращается к мысли написать оперу "Ундина"; М. И. Чайковский берется составить ему либретто {Там же. С. 128.}. Попутно он предлагает свой "сценариум" и Петру Ильичу. Однако Чайковский отказывается; мотивировка его исключительно интересна: она позволяет понять его восприятие "Ундины" как произведения пленительно-поэтического, интимно-лирического, которое в дальнейшем будет свойственно Блоку и Цветаевой.

Отказываясь еще раз сочинять музыку для оперы "Ундина", П. Чайковский писал брату: "Хоть очень печально, - но должен разочаровать тебя. Либретто распланировано великолепно... поэзия, сколько возможно, сохранена, многое... тоже очень эффектно! И все-таки я не могу написать "Ундины". Причин несколько. Во-первых... многое из того, что особенно пленяет меня в поэме, не вошло в него (текст либретто. - Е. Л.): например, поездка в фуре, забивание колодца {Вспомним, что и Серова пленяли события в Черной долине, снятие камня с колодца и сцена погребения.} и другие подробности.., а то что вошло в иных местах вследствие необходимости сценической, перестало быть в полной мере поэтическим.