Поляков вел левую подгруппу. Он первым перепрыгнул забор афганской лачуги и увидел душмана, спешившего навстречу. Тот при виде русского на мгновение растерялся, что стоило ему жизни. Капитан снес ему полчерепа прицельной очередью. Из лачуги раздался выстрел, и рухнул сержант Стогов, завалившись набок вместе с простреленной рацией. Он был смертельно ранен в живот. Это увидел капитан, но все же приказал Самойлову и Титову захватить раненого с собой, что осложнило положение группы. Ведь полноценный бой в подгруппе мог вести только он и пулеметчик Полозов. Но пока и этого было достаточно, вот только потеря темпа движения, связанная с эвакуацией раненого, ставила прорыв под реальную угрозу срыва. Но следовало действовать. И капитан перед тем, как преодолеть заросли кустарника, разделявшие первый двор от второго, метнул за кусты две гранаты. Раздались вскрики, один из них детский. Черт, этого еще не хватало. Но надо было продолжать движение, и подгруппа ворвалась во двор, возле топчана которого в разных позах корчились мирные афганцы, среди них девочка, пытавшаяся своими маленькими ручками удержать вывалившиеся из разорванного живота кишки. Дикая боль словно светилась в ее глазах. Одиночным выстрелом капитан прервал мучения ребенка. А в ответ соседний дом огрызнулся автоматной очередью, свалившей наповал рядового Титова. Поляков метнул в окно этой мазанки предпоследнюю свою гранату. И понял, что его подгруппе из кишлака не выйти! Может быть, Костылеву повезет, а ему с Полозом и Самойловым через дворы не прорваться. Капитан приказал подчиненным прижаться к зданию. Самойлов доложил, что Стогов умер. Капитан оглядел подчиненных:

– Ну что, ребята, похоже, этот кишлак станет нашей могилой. Впереди еще два двора, и там наверняка нас будут ждать сюрпризы, как и в тех усадьбах, что прошли!

Полозов спросил:

– Что предлагаете, товарищ капитан?

– Выйти на улицу!

– Но там же духи!