- И правильно сделали. - сказал заряжающий Круцов. - У нас вон Федька Фомин какой баянист был и погиб. Его бы поберечь, как талант, а его на батарею. Таких людей, как вы, надо беречь, ведь вон даже дичь всякую редкую, косулю там, кабаргу, птицу иную, обратно, под запретом держат, не велят стрелять...
- Га-а! - взорвалась клуня!
Старший лейтенант, пряча улыбку, спросил:
- Как ваша фамилия, товарищ?
- Круцов, - пробубнил тот и прикрикнул на солдат, - чего ржете? Истинно говорю. Попробуй теперь Федьку возверни, а баяниста после ни одного не попадалось. Редкие они люди - музыканты. Беречь надо...
- Простите, пожалуйста, что я вас прервал, - обратился к Круцову старший лейтенант. - Вы с каким номером посланы?
- Номером? Я второй номер при орудьи.
- Нет, я вас не об этом, простите...
- А-а с номером, значит, сюда с каким номером? - обрадовался Круцов, Да, как вам сказать. Никакого номера у меня нету. Просто пою я иной раз наши деревенские песни, а командир батареи очень их слушать любит, земляк он мой и говорит: "Поезжай, Круцов, вбей их в слезу всех тоскою своею по русской земле", вот с этой тоской и приехал. Зря, наверное?.. Ее и так много, тоски-то, кругом. Это все комбат.
- Может, вы споете для начала?
- Что ж, можно. Только я по-нашему, по-деревенски. И Федьки нет. Он хорошо подыгрывал. Подмогал. Не мешал. Не лезет, а как-то вроде бы подюлаживает...
- Ваше имя, отчество, вы не сказали?
- Круцов Алексей Ксенофонтыч.
- Значит, тезки, - улыбнулся ему старший лейтенант. - Ну что ж, попробуем. Я попытаюсь вам подюлаживать.
Старший лейтенант вынул из-за молотилки аккордеон, новый, трофейный, и поставил его на колени. Круцов боязливо покосился на аккордеон.