Зандлер вспоминал слова Циолковского о том, что есть вещи и дела, не вовремя рожденные. Но известно, что многие великие начинания воспринимались как несвоевременные и, не находя сочувствия у современников, гасли... Так "несвоевременными" оказались железные дороги. Комиссии известных ученых и специалистов находили их даже вредными и губительными. Пароход сочли игрушкой, и не кто-нибудь, а сам Наполеон.
Зандлер с успехом справился с планером реактивного самолета, применив стреловидное крыло. Но не было надежного двигателя, и это обстоятельство сводило его, Зандлера, труд к бессмыслице.
Иногда Зандлер завидовал Охайну, молодому изобретателю реактивного двигателя "Хес", его стремительной карьере, его упорству, смелым экспериментам, на которые сам он никогда бы не отважился. Но Охайн работал у Хейнкеля... Теперь же начатое Хейнкелем дело ловко перехватил Мессершмитт.
"Кто-то сильно помог господину Мессершмитту, - подумал Зандлер.- С точки зрения интересов рейха, надо бы поддержать Хейнкеля. Ведь он бьется над реактивным самолетом и двигателем четыре года. И, конечно, не подумает продать Мессершмитту документацию своей реактивной машины. Двигатель придется искать другой...
Телефонный звонок прервал размышления Зандлера.
- Доброе утро, профессор, - раздался в трубке густой, хорошо поставленный голос оберштурмфюрера СС Вальтера Зейца.- Извините за беспокойство. Поздравляю с началом войны. Сегодня на рассвете мы ответили на удар поляков. Повсюду наши войска одерживают победу.
- Хорошо, господин Зейц, - как можно приветливей отозвался Зандлер, стараясь скрыть раздражение.
Оберштурмфюрер Вальтер Зейц был в Лехфельде не только представителем гестапо, но и арбайтсфюрером {Арбайтсфюрер - представитель нацистской партии на предприятии, отвечающий за выполнение плана и воспитание рабочих в фашистском духе.} нацистской партии, и Зандлер, подавляя странную тревогу, пытался относиться к нему как можно предупредительней.