И офицер и командиры

уже торжественней и строже.

Вопрос решен, итог не важен.

За Русь, за власть, за честь, за веру

идти им полем триста сажен,

не прикасаясь к револьверу.

Красивый жест, игра дурная...

А Русь - на Русь, и брат - на брата.

Добро и зло земля родная

ты перепутала когда-то.

Падет поручик. Алой змейкой

метнется кровь из губ горячих

подарок русской трехлинейки

кусок свинца ему назначен.

Что ж каждый должной смерти ищет.

И не закон мы друг для друга.

Но Русь совсем не стала чище

судьба моя тому порукой.

И я пишу девиз на флаге,

и я иду под новым флагом.

И я в психической атаке

немало лет безумным шагом.

И я иду по вольной воле,

по той земле, где нивы хмуры.

И мне упасть на том же поле,

не дошагав до амбразуры.

И десять строчек на бумаге

прощальных слов для самых близких...

И сколько нас в такой атаке

падут костьми в полях российских?

О том, как выжил Варлам Шаламов, четверть века пробывший в сталинских лагерях, он отчасти написал сам в "Колымских рассказах" и других своих произведениях.

Однако вот ясно изложенными эти способы, благодаря которым он вытащил свой шанс, один из миллиона, практически нигде не встречаются. Есть его стихотворение ("В своем еще недавнем прошлом..."), где он называет спасительным сочинение стихов, в другом стихе указывает пришедшее к нему на Колыме ощущение присутствия Бога, которого он как бы видел впереди "средь серых скал". И, наконец, приводимое здесь стихотворение - центральное, пожалуй, потому что в нем говорится о черпании сил из единения с природой (со Словом и Богом тоже).

Когда-нибудь на тусклый свет