Если он пойдет на Пленум ЦК КПСС (для утверждения проекта своего доклада к XXVIII съезду), то теперь-то уж его разнесут вчистую -- после этого темного российского съезда. И даже могут снять с генсекства. И сделают это обязательно, если он представит доклад, который подготовлен в Волынском-2. А играть "ва-банк", судя по его поведению на съезде Компартии РСФСР, он не будет. Значит, подчинится. Думаю, и от рынка отступится -- и будет всеобщий позор и бесславный конец. Может быть, не сразу, а по сильно скользящей наклонной. "Великий человек" -- а он оказался именно в таком положении -- не смог удержаться на уровне своей великости, когда пробил час. А он пробил именно в эти дни.

Мы с Шахназаровым написали ему записку, умоляя оставить пост в партии. Доказывали, что для него это означало бы подняться над всеми партиями, стать действительно президентом. И, кстати, уход позволил бы ему отгородиться от нападок и оскорблений всяких шавок, которые пользуются уставным партийным правом и дискредитируют его с позиции собственной "культуры". Записка была проигнорирована. Горбачев либо считает, что опять все ему сойдет (хотя с каждым разом сходит все хуже и хуже и для него, и для страны), либо что-то задумал. Но тогда зачем он раздевается публично на съезде РКП? Чтобы потом обвинили в обмане, в коварстве?

8 июля 1990 года

Идет съезд партии. Скопище обезумевших провинциалов и столичных демагогов. Настолько примитивный уровень, что воспринять что-то, кроме марксизЬма-ле-нинизЬма, они просто не в состоянии. Все иное для них предательство, в лучшем случае -- отсутствие идеологии.

После встречи с секретарями райкомов и горкомов Горбачев сказал мне: "Шкурники. Им, кроме кормушки и власти, ничего не нужно". Ругался матерно. Я ему: "Бросьте вы их. Вы -- президент, вы же видите, что это за партия, и фактически вы заложником ее остаетесь, мальчиком для битья". "Знаешь, Толя, -- ответил он мне, -- думаешь не вижу? Вижу. Да и все твои (!) Арбатовы, Шмелевы... письма пишут такие же. Но нельзя собаку отпускать с поводка.