"После Вашего Указа N310 от 23 марта 1995 года обстановка в Москве несколько улучшилась, — говорилось в письме Президенту России. — Но экстремистские организации не унимаются: даже в святой день 9 мая, когда отмечалось 50-летие Победы, в колоннах так называемой "альтернативной демонстрации" несли нацистские лозунги и свастику. Весь мир видел это!

Прокуратура Москвы, если верить прессе, возбудила в связи с этим уголовное дело. Но это не помешало фашиствующим экстремистам 24 июня, в день 50-летия Парада Победы, вновь выйти с теми же лозунгами, и опять это видел весь мир!

Трудно назвать это иначе чем национальным позором!

Организаторы акции 24 июня — известные экстремисты Терехов и Анпилов — были особо предупреждены московскими властями об ответственности за разжигание межнациональной розни, но они игнорировали это предупреждение и остались безнаказанными!

Несмотря на то, что в Уголовном кодексе РФ имеются статьи, позволяющие наказать организаторов фашистских вылазок, органы прокуратуры РФ и прокуратуры Москвы по поводу действий откровенных фашистов — баркашовцев из так называемого "русского национального единства" — до сего времени результата не дали, и эта погромно-фашистская организация продолжает действовать легально".

Как и следовало ожидать, до Бориса Ельцина это обращение не дошло. А дошло оно, судя по всему, до помощника президента Георгия Сатарова. Во всяком случае, именно Сатарову адресовано послание тогдашнего и.о. Генерального прокурора Российской Федерации. В преамбуле он ссылается на обращение Антифашистского центра к Президенту России; по-видимому, помощник Ельцина передал его в Генеральную прокуратуру, откуда (причем весьма скоро) последовал ответ. Отмечу эту давно знакомую закономерность: поскольку в письме президенту московские антифашисты сетовали прежде всего, на позицию органов прокуратуры, именно в эти органы и было переправлено их письмо из президентских структур.