Словно в кошмаре, он увидел, как Ходжис отвел свою левую руку назад. Через долю секунды кинжал ударил прямо горизонтально ему в живот. Лезвие погрузилось приблизительно на двадцать сантиметров под грудную клетку. В бесполезном жесте защиты Сэнборн попытался левой рукой оттолкнуть кинжал убийцы. Налегая всем телом, Ходжис нанес удар снизу вверх, подобно мяснику, вспарывающему говяжью тушу. Ослепительная боль пронзила американца. Он почувствовал, как взорвалась его грудь, и его взгляд затуманился. Острие кинжала достигло сердца, и это было как электрический разряд в сто тысяч вольт.

Под ним подогнулись ноги, но он остался стоять, насаженный на острие оружия, которое его убило. С раздвинутыми ногами Ходжис слегка повернул лезвие справа налево, чтобы окончательно рассечь аорту, и затем резким движением вытащил кинжал.

Сотрясаемый еще судорогами, Сэнборн рухнул на землю. Перешагнув через тело, убийца направился к «рейнджроверу» и открыл правую дверцу. Пэгги уже повернулась, чтобы выйти, и Ходжис вежливо помог ей ступить на землю. Китаянка спокойно положила на капот свою сумочку и вынула оттуда платок, которым начала вытирать смесь пота и пыли, покрывавшую ее лицо. Ее отсутствующий взгляд остановился на лежащем в нескольких метрах теле Сэнборна, как на трупе пешехода, попавшего под машину.

Малаец и второй белый быстро обыскали тело Сэнборна, потом оттащили его к реке. За ними следовал третий, таща цементный куб, из которого виднелась цепь с наручником на конце. Они прикрепили его к одной из лодыжек убитого и затем начали перетягивать труп железной проволокой.

С почти комическими гримасами Пэгги энергично работала над своим макияжем. От жары накладываемая тушь для ресниц стекала. Поэтому ей стоило большого труда сделать себе глаза, как ей нравилось: с черными тенями и стрелками зеленого цвета. Это их удлиняло. Подошел Ходжис.

– Мы уезжаем, – объявил он.

Так как, занятая подрисовкой толстых губ, она не ответила, то он добавил, особо нажимая на слово «пожалуйста».