– У меня и в мыслях нет ничего подобного, – защищаясь, ответил Малко, чувствуя себя не в своей тарелке.
Жара была невыносимой, а она даже не предложила ему выпить. Он был очарован местом, где зарождались ее восхитительные груди. Как Сэнборн мог бросить такую женщину?
– Я не очень хорошо знаком с делом, – продолжил Малко, – поэтому я хотел бы разобраться.
Джоанна Сэнборн посмотрела ему прямо в глаза и медленно проговорила:
– Мистер Линге, моего мужа убили. Я это уже сказала, но никто не хочет мне верить.
– Убили! – воскликнул несколько удивленный Малко. – Откуда вы это знаете?
Джоанна снова налила немного «Куантро» в стаканчик с кубиками льда. На ее груди выступили маленькие капельки пота. Глаза блестели от слез.
– Я в этом уверена, – проговорила она, чеканя слова, – хотя у меня нет никаких доказательств. Кто-то смошенничал, украв эти двадцать миллионов долларов, и они хотят повесить это на моего мужа.
Глава III
Малко внимательно посмотрел в серые глаза Джоанны, но она даже не моргнула.
– Джон рассказал мне об этой истории сразу же после сообщения посла, – пояснила она. – Он был сильно взволнован тем, что его подозревают, и оскорблен поведением Аль Мутади Хаджа Али. Кстати, не хотите ли вы что-нибудь выпить?
– Нет, спасибо, – ответил Малко. – И что он тогда подумал?
Несколько секунд она помолчала и отхлебнула «Куантро» из своего стаканчика. Начали падать большие капли дождя.
– Пойдемте в дом! – предложила Джоанна.
Ее вырисовывавшиеся под купальником бедра колыхались с истинно тропической томностью, и у Малко появились нехорошие мысли. Словно почувствовав его взгляд, перед тем как войти в дом, Джоанна на миг обернулась, затем провела его в гостиную и включила кондиционер. От молодой женщины исходила животная чувственность, которую еще больше усиливала ее манера держаться. Положив ногу на ногу, Джоанна возобновила свой рассказ.