– Я сам отвезу вас в Лимбанг, – объявил он Пэгги двумя часами позже на борту бассейна в «Шератоне».

– О, замечательно! Вы это делаете для меня? – с показной наивностью воскликнула она.

Затем, переменив тон, она быстро добавила:

– Надо бы уехать во вторник – есть рейс на Кучинг в Малайзии с пересадкой на Сингапур.

Прошло три дня. Время тянулось с раздражающей медлительностью. Сэнборн знал, что как настоящая китаянка Пэгги попытается по возможности не заплатить. Эта мысль сильно портила его настроение.

Теперь все было готово. Вторник, 8 часов утра. Он не видел Пэгги со времени их последней беседы.

Ручка 532-го номера тихо повернулась, и Пэгги открыла дверь. Сексуальная озабоченность Сэнборна улетучилась в один миг. Провокационный макияж китаянки являлся своего рода боевой окраской готовой уступить куртизанки.

– Вы не видели никакого подозрительного субъекта в вестибюле? – спросила она.

Там часто шатались находившиеся на содержании у двора шпики в поисках сплетен для сотрудников Специального отдела – политической полиции султаната. Сэнборн оглядел комнату.

– Нет, не видел, – сказал он. – А где ваши вещи?

– Все горничные работают на Специальный отдел. Я не хотела привлекать внимания и взяла с собой только это, – ответила Пэгги.

Она показала на бледно-голубую дамскую сумочку, лежащую возле телевизора, и на бутылку коньяка «Гастон де Лагранж». Жители Гонконга были большими любителями этого напитка, который для иностранцев стоил в Брунее в три раза дешевле.

– Я готова, – сказала Пэгги, – мы можем ехать...

Ее лицо выражало полнейшее простодушие. Сэнборна забавляла эта высшая форма торговли. Сейчас он выступал с позиции силы, и Пэгги не могла его продинамить.

– У нас есть время, – сказал он.