Прерву судью. Мое возражение было не лучшим и даже неправильным, хотя судья его отклонила совершенно по иным, тоже неправильным мотивам. Однако мой защитник Г.И. Журавлев был на месте, подготовился и к такому развитию событий и очень точно возразил. Настолько точно, что судья эту часть его возражений, как вы увидите ниже, в свое постановление даже не вписала. Без юридических терминов суть возражения Журавлева сводилась к следующему: призывы к экстремизму это преступление, а есть или нет в деяниях подсудимого преступление, должны определять юристы, а не лингвисты, то есть, должны определять прокурор и судья, а не эксперт Огорелков. В связи с чем прокурор и судья поручают свою работу специалисту, не имеющему право ее делать?? Замечание адвоката было настолько точным, что именно поэтому судья сделала вид, что не услышала его.

Тут ведь так. Судмедэксперт не имеет права давать заключение, что потерпевший убит, поскольку медик не специалист в области преступлений, в данном случае, убийств. А согласно статье 57 УПК РФ, эксперт вправе «давать заключение в пределах своей компетенции», и только. Его компетенция — медицина, посему судмедэксперт обязан сообщить, были ли полученные потерпевшим повреждения совместимы с жизнью, а убит потерпевший или не убит — это компетенция науки юриспруденции и давать заключение по поводу преступления имеют право только юристы — следователи, прокуроры, судьи.

Огорелков — лингвист, конкретно он является специалистом по определению профессиональной принадлежности автора анонимного документа, поэтому следователь, прокурор и судья обязаны ставить ему вопросы, исходя из того, в чем этот эксперт специалист, к примеру, можно ли по тексту статьи Дуброва определить, кто Дубров по профессии? А следователь, прокурор и судья прикидываются идиотами, не понимающими русский язык, и ставят эксперту вопрос о наличии в статье Дуброва признаков преступления — того, что они, как юристы обязаны определять сами, и за что они, а не эксперт несут ответственность и получают деньги.